Одиночество

Заканчивалась очередная песенка из треклиста под названием попсятинка, который я слушал крайне редко и всегда строго с определенной целью. И сегодняшний день, а точнее ночь, не была исключением. На улице стояла промозглая погода, такая, знаете, средняя между бесснежным январским затишьем и капелью конца марта-начала апреля. Да, весна в наши края как-то особо не спешила, хотя для середины марта это, в общем-то,  логично. Но, гормональный фон-то уже изменился и хотелось чего-то такого радостного, теплого и светлого, чтобы захватывало дух, переворачивало восприятие, кружило голову, ну, или, на худой конец, просто улыбало. Поэтому то,  я отыскал глубоко внутри жесткого диска ноутбука эту заветную папочку с постыдным названием, надел наушники (потому что все домочадцы уже давно спали) и, закрыв глаза, расслаблялся, представляя разные приятные картины. Я представлял себе солнечный субботний апрельский день, когда яркое солнце, как будто извиняясь за почти четыре месяца своего отсутствия, жарило что есть мочи с такой силой, что если бы побыть на нем где-нибудь с пол часика, соответственно без одежды, можно было смело отправляться к дерматологу или в ближайшую аптеку за чем-нибудь от тепловых ожогов. Но прелесть апреля в том, что, несмотря на такую плавилку, в гости частенько заглядывает холодный арктический ветер, который балансирует температуру таким образом, что её нельзя назвать никаким другим слово, кроме как отличная. И вот, я, накинув легкую куртку, прихватив с собой солнцезащитные очки, ключи от машины и кошелек, еще достаточно толстый после зарплаты, выхожу из дома, вдыхая свежий весенний воздух. Прыгаю в машину, включаю радио, такое среднестатистическое, со среднестатистическим набором композиций и завожу мотор. Куда ехать еще не решил, так как мне сегодня предстоит очень важная миссия, облажаться в которой, я просто не имею права, а именно покупка подарка для девушки. День рождения у нее в понедельник, а значит чем быстрее я определюсь, куда поеду, тем больше шансов у меня подобрать что-то действительно стоящее, чтобы и мне понравилось и она осталась хотя бы довольна(о восторге я конечно мечтаю, но лучше, как говорится, синица в руках;))
«О, поеду-ка я в «Час Пик», как раз не далеко, выбор магазинов там тоже есть, а в случае чего, можно метнуться и в другое место.» Отлично, определился, дергаю «ручник» в нижнее положение, включаю первую, делаю радио погромче и жму на газ. Машина с радостью выполняет мое желание и срывается с места, оставляя прохожим звук скрежета колес и небольшое облачко пыли. Ага, а вот и эта песня! Ну слова не замысловатые, но их я особо и не слушаю, подпевая только: «Хей-хей, ту-ту-ту-ту-туту, Е-е.» Что-то там про memories(воспоминания). Хм, а эта песенка ей очень нравится. За потоком мыслей не замечаю, как разгоняюсь до сотни, рассекая воздух плавным движением автомобиля, почти похожего на полет.
 -Хей-хей - доносится из динамиков, - е-е – в ответ подпеваю я. - Ну просто шикарно, - успеваю подумать я, как вдруг музыка заканчивается, а в ушах остается только легкий «дзинь».

Открываю глаза, пытаясь всмотреться в темноту, и вижу только расплывчатые очертания до боли знакомых предметов. Ум, просто поздняя ночь. Просто кончилась песня. А воспоминания, почти как живые, не торопятся покидать сознание. Вроде все было совсем недавно и было очень даже неплохо. Но было, и, наверное, безвозвратно прошло.
- Ох уж  мне эти воспоминания, мать их! Ладно, пойду проветрюсь на лестницу и наверное буду уже готовиться  ко сну, завтра рано вставать, - подумал я, и, закрыв ноутбук , вышел из комнаты.
Сделав всего несколько шагов от входной двери, я ощутил жгучее желание посмотреть в сторону пыльного лестничного окна с какой-то непонятной целью. Поворачиваюсь, и что я вижу? В легком полумраке, спиной ко мне на холодном бетонном полу сидит кот и непрестанно смотрит в окно, надеясь, вероятно, увидеть что-то важное. Обыкновенный такой, серо-полосатой породы кот, вроде ничего необычного, но в тот самый момент, как я его увидел, меня обуяло страстное желание подойти к нему поближе. Тихо ступая по полу в мягких домашних тапочках, я неспешно подошел к нему и присел на корточки. Кот небрежно обернулся и, вероятно, не увидев во мне ничего интересного, тут же повернул голову обратно к окну. Несколько минут  я, молча смотрел на соседского кота (так, во всяком случае, мне показалось, что он соседский) и, решив, что его за какую-то провинность выгнали из дома, робко с ним заговорил:
 - Проблемы дома? – тихонько произнес я. – Знаю, такое частенько случается и порой от этих ссор бывает так тошно на душе, но поверь мне, скоро всё наладится, и ты снова будешь днями валяться на коврике в прихожей и жрать свой китикет со вкусом крольчатины или кабанятины, неспешно почесывая себе за ухом. Или где вы там начесываете и нализываете? Не важно. Просто пойми, что так устроено в этом мире.
Котэ продолжал смотреть вдаль, не обращая на меня внимания, а я, поразмыслив еще не много, продолжил свой монолог:
- Знаешь, ты своей моськой напоминаешь мне кошака из рекламы какого-то дрянного корма. Я буду звать тебя Борис! – с воодушевлением произнес я, глядя на животное.
Кот по-прежнему игнорировал меня.
- Вижу, ты хочешь побыть наедине со своими мыслями. Ну что же, тогда не буду тебя отвлекать, - с максимальной учтивостью в голосе произнес я, поднялся и стал уходить медленно, чтобы не испугать животное. – Амиго, чупакабре, - с поддельным акцентом бросил я вслед и зашел в квартиру, закрыв, как полагается, на десять оборотов входную дверь.

Сон уже был наготове, и как только я прислонил голову к подушке, тут же провалился в небытие. Этой ночью мне снились какие-то странные параноидальные картинки, похожие на небрежные мазки краски, которые проецируют на большой экран, заботливо освещая их разноцветными лучами люмисцентных ламп, так, как раньше, по-олдскульному, делали арт-роковые команды, на подобие Pink Floyd. Ещё, как ни странно, мне снился полосатый кот Борис. Картинки попеременно кружили передо мной, создавая видимость то импрессионистского леса, то вид каких-то покосившихся домов, то людей слившихся в вечном сексуальном экстазе. А кот как бы дополнял представшую картину, на удивление органично вписываясь в виды (ну может кроме занимающихся любовью людей), чем повергал мое затуманенное сознание в какой-то ступор.

Так продолжалось почти всю ночь: картинки белые, красные, желтые, сиреневые, много-много разных мини-сюжетов и тем, пока, наконец, звук будильника не прервал весь этот  парад художественного бреда. Быстро поднявшись с дивана, я стал медленно собираться, прикидывая в голове, как мне могло такое присниться. Правда, ближе к завтраку все мои прикидки словно по команде испарились и я смог спокойно наслаждаться яичницей и горячим черным кофе с сахаром.
- Что-то ты сегодня очень легко проснулся, даже не верится! – сказал отец, проходя мимо меня.
- Да я сам в шоке! – произнес я, отправляя очередной кусок пищи в рот. – Приколись, мне сегодня всю ночь снился соседский кошак, - с улыбкой проговорил я.
- Это тот, который на лестничной площадке у нас последние пару дней ошивается? – отец прищурился, - так он не соседский. Лия (наша соседка по квартире напротив и хозяйка настоящего серого кота) говорит, что это не её питомец, а какой-то пришлый зверюга с вздорным нравом и здоровым аппетитом, - подытожил он.
- Да? Ну, ей виднее, - сказал я и улыбнулся, допивая свой обжигающий кофе.

Закончив с завтраком, я оделся, воткнул в уши наушники и отправился в университет.  Учебный день, что, в принципе, свойственно для воскресения (а  учился я исключительно по воскресениям, что было и хорошо и плохо одновременно) протекал  неспешно и, в общем то, достаточно скучно, единственным поводом для приезда туда служила встреча с подругами и возможность в непринужденной обстановке вдоволь пообщаться с позитивными людьми. А так, особенно в моменты, когда никого из знакомых лиц не было, тоска зеленая в зеленую крапинку. После «учебы» я заехал на репетиционную базу, где мы с группой усиленно репетировали будущие «хиты» отечественной муз-индустрии и ближе к ночи вернулся домой.

Выключив в комнате свет и включив ноутбук, я стал смотреть в мировой сети разную дрянь, не забывая при этом перещелкивать композиции из всё той же «запретной» папки. Интернет-хлам мне достаточно быстро надоел, и я полностью погрузился в мир электронных поп-треков. Началась очередная композиция под названием «I like» какой-то слегка хриплоголосой исполнительницы.  По-настоящему грустное вступление навевало тоску и относило в недавние промозглые осенние будни. В будни, в которых ты каждый день можешь видеть столь любимый силуэт, разглядывать милые взору черты лица, сидя за своим рабочим местом в углу, среди стопок разных бесполезных бумажек. А за окном конец сентября и ветер потихоньку начинает сдувать листву с деревьев в небольшие кучки, попутно застилая ими тропинки и дорожки с еще зеленой, но уже обреченной на высыхание травой. Солнечные дни бывают, но с каждым днем все реже, уступая место дням пасмурным или дождливым. Вместе с серыми днями нарастает какая-то неведомая тревога на душе.  Мол, вот все, лето уже кончилось, сейчас дожди, дожди, дожди, а потом зима. И как-то немного тоскливо.
 Но она! Часто мой взгляд встречается с ее взглядом и в такие моменты кажется, что все тревоги медленно, клацая зубами, отползают куда-то под стол, или за окно, а может и еще дальше, оставляя состояние легкого, непринужденного полета. Ответная улыбка, случайное прикосновение, ее бездонные, безумно красивые глаза. Часто, мы только вдвоем выходили на крылечко подышать свежим воздухом, и тогда наступало время поистине титанических усилий. Как же хочется смотреть на тебя, прикоснуться к твоим губам, заключить тебя в свои объятия и никогда не выпускать. Ум, этот слегка уловимый аромат духов, заставляющий содрогаться все мое естество. I like. Просто божественно, как же сильно хочется, но пока нельзя. Хотя кто сказал, что нельзя? А ну всех к чертям!

Уже позже, во время наших отношений, когда я говорил ей, что целую вечность хочу вот так стоять напротив нее и тонуть в ее чарах, не обращая внимания ни на дождь, ни на снег, ни на свет солнца или блеск звезд, она, ослепительно улыбаясь и одаривая меня своим нежным поцелуем, отвечала, что это невозможно. Но почему невозможно? Невозможно. Хм, а жаль.

Я вытащил один из наушников и задумался. Печально как-то. Мысли крутились в одном направлении, кружились вокруг сознания, как стая стервятников кружит вокруг умирающего на солнцепеке возле огромного баобаба старого льва, ожидая момента, когда можно будет полакомиться свежей падалью. И льву с каждым разом все труднее отгонять их от себя, силы медленно, но верно покидают его, а впереди ждет только пустота…

В этот самый момент я услышал странные звуки, и оцепенение с такой противной недовольной гримасой невольно куда-то убежало. Я прислушался. Звуки доносились от входной двери, рядом с которой находилась моя комната, и были похожи на звук когтей, несильно лязгающих по металлической поверхности. Я подошел к двери, посмотрел в глазок. Ну, вроде никого. Чуть помедлив, я все-таки решил ее открыть, ибо любопытство в итоге взяло верх. На пороге в углу сидел кот Борис и, увидев меня, как-то панибратски мяукнул и побежал вверх по лестнице. Недолго думая, я вышел следом. Кот снова занял свое любимое положение у окна с таким видом, будто ничего и не произошло. Я подошел к нему и тоже сел рядом.
- Ты что, соскучился? – съехидничал я, глядя на животное. – Оказывается, ты бродячий?! Ну и что же привело тебя в наш засраный подъезд? – мой монолог продолжался, - дай-ка подумать. Хм, слушай, ведь сейчас же у нас март на дворе, так? Может ты один из мартовских котов, орущих на крышах и ссущихся в каждом углу дома в надежде на то, что именно та самая, с пушистыми бахрамушками на лапках и маленьким розовым бантиком, обвязанным вокруг шеи, услышит твою, с позволения сказать, песню, вырвется из дома, преодолевая все препятствия, и подарит тебе незабываемую ночь под звездами? Ну, или, по крайней мере, другая, быть может, не такая изящная, но не менее страстная? Ну? Я угадал?
Кот обернулся и как-то двусмысленно на меня посмотрел. Не понятно было, то ли он мне своим видом пытался показать, что я близок к истине, то ли хотел сказать что-то типа: «Ну и что за херню ты несешь?»
- Нет, если я не прав, какие еще у нас есть варианты? Зачем ты меня сейчас вытащил в это грязное место? – не успокаивался я, - только не говори,  что ты просто проголодался и такими фокусами пытаешься выудить у меня кусок ветчины. Я надеюсь, ты не такой, потому что ветчины у меня нет!
В этот момент мне показалось, что котяра еле слышно фыркнул, недовольный моими умозаключениями, а я, приободренный таким поворотом событий, продолжил:
 - Да, ты зверюга, с высокими моральными принципами. Ты здесь исключительно в поисках прекрасных дам и никакой ветчины. Уважуха! Да, кстати, ты подкинул мне сейчас идейку. Я позвоню ей и предложу встретиться. Мы посидим, поговорим, и, может быть, найдем интересный вариант, устраивающий нас обоих. Только звонить сейчас поздновато, - я почесал затылок, - ну ничего, позвоню завтра, - улыбнулся я и неряшливо так погладил Бориса. – Спасибо, приятель, ты умеешь поднять настроение! Я, пожалуй, пойду спать, чтобы завтра скорее наступило. Удачи тебе там, в обольщении сеньорит, только сильно не шуми, а то соседей разбудишь, или, чего страшнее, своего полосатого конкурента из вон той квартиры, - показал я на дверь напротив, озорно подмигнув коту, и почти вприпрыжку отправился домой.

Заснуть, правда, долго не удавалось. Я все представлял себе, как завтра это будет выглядеть. Куда мы пойдем, какая будет обстановка, какая музыка будет играть. В общем, всякие приятные моменты, связанные с ожиданием. Хотя не факт, что завтра она будет свободна и захочет встретиться, мало ли какие у нее планы на вечер тяжелого дня понедельника. Но я почему-то был уверен, что все сложится в лучшем виде и задуманное осуществится. Не знаю почему. Просто был уверен. Правда, через какое-то время я подумал, что если под напором своих праздных мыслей не засну в ближайшее время, то обязательно просплю завтра на работу, и день начнется совсем не так, как планировалось. А это в мои планы не входило, поэтому я был вынужден попросить все свои фантазии покинуть голову и вернуться обратно не раньше, чем я отрублюсь, погрузившись в пучину ночных сновидений. Переговоры с самим собой, в принципе, прошли успешно и, в скором времени, я отправился в забытие, отбросив раздумья и наслаждаясь только заслуженным отдыхом.

Но сон. Какой мне в эту ночь мне снился сон. Странная большая красивая комната, похожая скорее на зал для приема гостей или банкетный холл с массивными деревянными столами, изящными стульями в колониальном стиле, ее стены украшали головы охотничьих трофеев и вся обстановка этого помещения говорила о некой торжественности и интимности одновременно. Тусклое освещение создавало некую загадочность, а в центре комнаты располагалась огромная лестница, идущая куда-то наверх. Я сидел за столом неподалеку от лестницы и чего-то нетерпеливо ожидал, вокруг  играла приятная классическая музыка, а в моей голове мелькала сотня мыслей, им вторили сменяющие друг друга чувства, притом самые различные. Волнение, неудовлетворенность, страх, ненависть, всепоглощающая страсть – лишь часть того, что было во мне. И всё в самый короткий промежуток времени, будто организм, пытался показать мне всё, что умеет. Но чувства и мысли утихли и исчезли мгновенно, когда напротив меня вдруг появилась она.
Как обычно изящно одетая, с очень красивыми украшениями на руках, она была бесподобна и восхитительна, как всегда, ее неестественно светлые волосы поблескивали в полумраке, а завораживающий взгляд был устремлен только на меня. Легко уловимый аромат ее духов сковывал меня по рукам и ногам, будто цепями. Я делал глубокий вдох, чувствовал, как запах проникал в мой мозг и забывал обо всем, что было, есть и, возможно, будет, затем выдох – оцепенение на секунду спадало, а потом снова вдох и все сначала, и так без конца.  Я заворожено смотрел на нее, пытаясь, сосредоточится хоть на чем-либо, пытался понять, о чем думает она, пытался подобрать  какие-то слова. Но безрезультатно. Я был полностью в ее власти. И только какой-то странный холодный блеск ее глаз не давал мне полностью раствориться в происходящем. Вокруг парили забавные поющие подсвечники, откуда-то сзади доносился симфонический хор, поющий вероятно на итальянском. С каждой секундой пение все усиливалось, приближаясь к развязке, эхо разбивало звуки о стены, усиливая ощущения. А я по-прежнему смотрел в ее глаза, стараясь выдавить из себя прилипшие к небу слова.
- Я люблю тебя! – эхом звучало у меня в голове, я открывал рот, но по-прежнему был нем, а хор всё разрастался, в песню вступали все новые и новые голоса, подсвечники все сильнее кружили над нами, и в какой-то момент мне показалось, что стены начали трястись, стул подо мной заходил ходуном. Голова от такого обилия звуков стала просто раскалываться, она же продолжала спокойно сидеть, а ее взгляд был также спокоен и холоден. И в эту секунду мое окостенение ушло, я самозабвенно закрыл ладонями уши, зажмурился и, что было мочи, закричал. Закричал, наверное, так, как никогда ранее, истошно прорезая криком темноту.

Все стихло. Открыв глаза, я не увидел ни просторной комнаты, ни большой лестницы, ни летающих подсвечников.  Ее тоже не было. Я попытался рукой ощупать пространство перед собой. Понимание пришло не сразу. Это был всего лишь сон. Повернувшись на бок, я посмотрел на электронные часы. Без десяти минут шесть. «Что-то рановато»,- сонно подумал я и попытался заснуть. Но картинку из только что виденного нахально маячили передо мной, стоило мне только закрыть глаза. Долго ворочаясь, я все-таки уснул и, как обычно это бывает, подъем на работу я, конечно же, проспал. Впопыхах собравшись и выбежав из дома с часовым опозданием, всю дорогу до метро я думал над тем, что мне сегодня приснилось. Мне было очень интересно, что это могло значить, и насколько вообще сновидения соотносимы с реальностью. Потолкавшись попами с толстыми тетками, я все же смог войти в вагон не последним и занял единственное свободное место, что сулило более или менее сносное путешествие до станции назначения. Придя на работу, я с удивлением обнаружил, что никаких решительных протестов по поводу моего опоздания никто заявлять мне не собирается, что, несомненно, было первой хорошей новостью за этот день. – Ну что же, начало положено, - подумал я и, закинув на стол свой черный кейс, уселся на мягкое кресло. Работы сегодня было немного, и я мог себе позволить  сделать вид очень занятого человека, на самом деле ничего не делая.  Единственное, что меня заботило, так это необходимость подобать нужные слова к предстоящему разговору, если, конечно, он состоится. Я нервно играл своим мобильным телефоном, крутя его в руке, то и дело, останавливая поиск на ее номере. Так продолжалось достаточно продолжительное время, и я уже сотню, если не тысячу раз проиграл в голове все слова, которые собирался сказать, нужную интонацию и прочую дребедень. Но в итоге, приняв решение быть гордым и не звонить, я закрыл телефон и убрал его в карман, мысленно получая овацию от толстого лысого мужичка в рванных семейных трусах с табличкой «неудачник» из глубин моего воображения. Но ровно через 10 секунд я снова передумал…

- Алло,- послышался ее достаточно спокойный голос на том конце провода.
- Привет, малышка! – радостно произнес я, но, мысленно одернув себя, уже спокойнее продолжил, - как дела у тебя?
- Нормально, как обычно пытаюсь выжить в этом дурдоме, - практически без эмоций сказала она.
Я игриво хихикнул в ответ и начал заход в сторону ранее запланированных действий, попутно пытаясь преодолеть, будто ниоткуда появившуюся дрожь в голосе:
- Чем сегодня планируешь заниматься после работы?
- Поеду домой и попытаюсь пораньше лечь спать, - произнесла она равнодушно.
 -Ээ, а как насчет того, чтобы встретиться? – я чувствовал, как ладони начинают потеть, а сердце будто услышав веселый мотив, пытается отплясывать в груди чечетку, - скажем в кафе, ну или можно погулять, например? – больше вариантов мне на ум как-то не пришлоJ.
- Зачем? – всего одно слово, произнесенное ею смогло поколебать мою и без того шаткую уверенность в себе.
-Нуу… я это, хотел поговорить с тобой…по поводу наших…э…отношений, - начал мямлить я, слегка заикаясь.
- Мне кажется, мы с тобой уже все давно обсудили, - ее равнодушие повергало меня в ступор и одновременно больно жалило куда-то в область головного мозга.
Понимая, что весь разговор катится к чертям, и что если все так пойдет и дальше, она в скором времени бросит трубку, уж это я неоднократно на себе проверял, я решил использовать свой последний и самый главный аргумент:
- Я люблю тебя! – по-настоящему искренне  произнес я, - ты нужна мне! Давай начнем все сначала?! – не унимался я, хватаясь за каждое слово, как за спасительную соломинку. Ответом мне было железное молчание, и я не знал наверняка, думает она над чем-то, или ей нечего сказать, или ей просто все равно.
- Неужели мои ошибки так фатальны? Неужели ничего нельзя исправить? – мой голос предательски дрожал, и я уже никак не мог усидеть на месте, начиная ходить из стороны в сторону, вымеряя шагами свой кабинет.
- Дело не в тебе, - начала, наконец, говорить она. Всегда ненавидел эту тупую женскую фразу, не значащую ничего и похожую на обыкновенную отмазку. – Я же уже неоднократно говорила тебе, что наши отношения напрягают меня, и я больше не хочу их продолжать. Я не хочу выносить себе мозг, не хочу думать о всяком дерьме, не хочу слушать твои обиды. У меня и так есть, кому ездить мне по мозгам, а проблем и без тебя хватает, – ее слова вновь и вновь резали  меня без ножа, несмотря на то, что я это уже слышал. - А насчет твоих ошибок, - она помолчала какое-то время, - Ты не сделал ничего плохого, просто…Может быть дело в том, что я не испытываю и не испытывала к тебе каких-то  серьезных чувств? – уверенно закончила она свою мысль.
Я понял, что это конец. К горлу подступил невероятных размеров ком так, что я практически не мог выдавить из себя и звука, а ощущение в глазах напоминало аварию на гидроэлектростанции с прорывом платины и прочими чрезвычайными ситуациями. А она, видимо, желая скорее закончить неприятный для себя разговор, поспешила попрощаться:
- В общем, мне надо работать. Прощай, – и, положила трубку.
Я хотел было перезвонить, но понял, что говорить больше не о чем. Единственное, на что меня хватило, так это швырнуть телефонную трубку в сторону и закрыть лицо руками. Никакой непредсказуемости, все предельно четко и ясно. Я разбит, разгромлен и раздавлен.
- Только не плачь. Держись. Ты же не девчонка, в конце то концов. Будь мужиком, блеать! – твердил я себе как заклинание. Десять минут уговоров и вроде отпустило. На время, конечно. Но день был безнадежно испорчен, благо до его окончания оставалось не так много…

Заскочив в ближайший к дому магазин, я не удержался от приобретения такого противного, но такого действенного напитка, как виски. Быстро сбросив с себя вещи и не забыв захватить своего новоиспеченного друга Джека (Дэниелса, если кто не знает) я вышел на лестницу и сел на ступеньку, практически одновременно откупоривая бутылку и отхлебывая достаточно приличную порцию этого пойла. В голове полный бардак, состоящий из разных приятных и не побоюсь этого слова сексуальных нарезок из прошлого, шальных мыслей, обрубков недавно услышанных слов и фраз, а также музыкальных мелодий. Хорошо, что суицидальных мыслей вроде не видно и не слышно. Хотя, суицид это точно не про меня. Ну, а так, полный хаос.  И еще эта песня. Не знаю, зачем я ее включил. Просто, рука сама непроизвольно достала пострадавший в неудавшемся полете телефон и выбрала именно этот трек. Do I remember a life? Безумно красивая песня. И такая грустная, особенно сегодня.
- О нет, только не снова! – говорил я себе, ощущая как к глазам, с неудержимой скоростью подступают слезы. Я старался сдержаться, как мог: пытался думать о чем-нибудь другом, не думать вообще, пытался как-то забыться. Но эта потрясающая мелодия, сыгранная на фортепиано, будто тонкими пальцами судьбы, тысячи раз пронизывала меня насквозь, словно острыми шпагами, вновь и вновь возвращаясь ко всему произошедшему, я уже не мог больше сопротивляться и, повинуясь порыву своей души, наконец, не выдержал и расплакался.

Слезы тонкими струйками бежали по коже с уже знакомой мне неудержимостью, огибали подборок, капали на пол и в бутылку, я ощущал их тепло и соленый вкус кончиком языка. И постепенно я стал чувствовать, что минутная слабость скоро подойдет к концу, что мне становится легче. Обида, разочарование, грусть, понемногу оставляли меня, и я стал приходить в себя. Еще я вдруг почувствовал, как что-то мягкое и пушистое трётся о мою спину. Да, это был Борис. И появился он словно из ниоткуда, будто почуяв меня. Кот был явно в более приподнятом настроении, чем я, мурлыкал и ластился, как бы намекая, что раз он пришел, ему стоит оказать внимание и хотя бы погладить.
- Ну, доброго вечера, - вяло проговорил я, нехотя почесывая за ухом своего пушистого компаньона. – Ты знаешь, я сегодня не в настроении и хотел бы побыть один, так сказать, наедине со своими мыслями, если ты меня понимаешь? – вежливо сказал я, пытаясь изобразить остроумное подмигивание, затем некоторое время смотрел на кота, грустно вздохнул и продолжил: - конечно же, ты меня не понимаешь, ты ведь кошак, тебя от твоих мыслей, если конечно они есть, никто не отвлекает, - в этот момент я поймал на себе, как мне показалось, недоуменный взгляд животного, которое на секунду даже перестало ластиться. Я еще раз посмотрел на Бориса: «Ладно, проехали!» – обреченно сказал я и потянулся к стоящей у меня под ногами бутылке. Но как только я взял ее в руку, кот прыгнул куда-то выше на ступеньки с таким истошным звуком, что я от неожиданности выронил свой «целебный эликсир» с неприятным вкусом на пол, увидев, как бутылка со всем содержимым разлетается на сотни кусочков. Я сурово глянул на котэ: «Какого черта ты делаешь?» – с горечью в голосе произнес я, чуть ли не крича, - из-за тебя я разбил бутылку отличного виски. А ты знаешь, сколько оно стоит? Что ты там такого увидел? – я посмотрел вверх, пытаясь понять, что же так напугало или раззадорило котяру, но ничего не увидев, я продолжил ругаться на него: «Или это все твои шуточки? Я ни хрена не понимаю, ты что, решил вывести меня из себя?» - могу представить как сурово и одновременно нервно звучал тогда мой голос. Но котэ не обращал на мою ругань абсолютно никакого внимания, даже казалось, что он понимает мое состояние и совсем не обижается. Более того, увидев на полу один из осколков, кот медленно и грациозно спустился к нему и начал с этим осколком играть, то и дело, оборачиваясь в мою сторону, как будто опасаясь того, что я на него не смотрю. Борис толкал лапой осколок в одну сторону, потом в другую, затем подпрыгивал вверх, как будто стекляшка представляла для него какую-либо опасность, в воздухе он разворачивался на пол оборота, потом приземлялся на пол и снова проделывал что-то подобное, непременно поглядывая на меня.
- Прям какое-то представление, так трогательно, - подумал я. Создавалось ощущение, будто животное пытается меня развеселить и я, наблюдая за всем этим шоу, впервые за весь день улыбнулся. Улыбнулся искренне. И даже на какое-то время забыл обо всем случившемся сегодня. Просто наблюдал за тем, что делал кот и улыбался.

Настроение улучшилось, грустные мысли куда-то спрятались и я даже стал строить какие-то планы на будущее. И все благодаря Борису. Удивительно, как маленький, хотя не будем ему льстить, не совсем маленький, пухлый и пушистый котяра смог без слов избавить меня от, казалось бы, невыносимой тоски и всеобъемлющего отчаяния, готового разорвать на куски. «Просто магия!» - подумал я и снова улыбнулся, глядя на то, как уже подуставший Борис, с ничем не преодолимым желанием продолжал свое выступление, пытаясь придумать что-то новенькое в своих трюках.
- Ну ладно, трюкач. У меня к тебе всего один вопрос, - весело начал я, - ты случайно не от Юрки Куклачева сбежал? – кот, будто расплылся в язвительной улыбке от моей подколки. – Я шучу, - хихикнул я и с неподдельным восторгом продолжил: «Браво! Мне очень понравилось. Вижу, ты старался, и подустал, кстати, тоже. Пойду, поищу для тебя в холодильнике что-нибудь вкусное!»
Я вернулся через минуту с большим куском вареной колбасы в руке и еще пару минут умиленно наблюдал за тем, как кот с неистовством поглощает свое вполне заслуженное лакомство. Потом я глянул на часы и, не увидев там ничего радостного, начал прощаться со своим четвероногим другом: «Уже поздно, сегодня был непростой день, мне пора отправляться на боковую. Но…» - я секунду помедлил, - предлагаю завтра встретиться на этом же месте. -Ну, как тебе идея? – посмотрел я на котяру и увидел какую-то загадочность в его зеленых глазах, - Ты согласен? Я думаю согласен. В общем, увидимся, Гудини! – придумал я новую кличку для Бориса, откланился и закрыл за собой дверь. Облакатившись на нее спиной, я постаял так, наверное, с полминуты, потом громко выдохнул и направился прямиком в кровать. Небрежно скинув по пути ботинки, я, не раздеваясь, плюхнулся в постель, ощущая лицом мягкость подушки. «Неужели все не могло сложиться по-другому? А где же счастливый конец?» - жалостливо спросил я себя и не дожидаясь мысленного ответа, уснул.

Это была абсолютно спокойная ночь, никаких снов, никаких ожиданий, никаких мыслей. Только отдых. Только тишина. Только покой. Наутро я чувствовал себя вполне нормально, если не сказать хорошо. Так бывает: первый день какой-нибудь болезни, вроде простуды, всегда бывает тяжелым, а на следующий день тебе уже много легче, особенно если позаботиться вовремя о необходимом лечении. Так и я. Спокойно встал, спокойно собрался, спокойно пошел на работу. Идеальный механизм, почти без сбоев. Все нормально: дом-работа-дом, снова дом, снова работа. Скоро я вписался в эту схему, все стало стабильно, без каких либо отклонений  в ту или иную сторону, я теперь часть системы. Поздравления! Только…

Только я каждый вечер выхожу из квартиры, сажусь на такие же пыльные ступени и жду. В определенные моменты мне кажется, что  где-то за спиной вот-вот послышится знакомое мурлыканье и рядом со мной присядет Борис. И мы будем вместе смотреть в окно, в даль, на уходящее далеко на запад солнце. Туда, где оно закончит свой вымеренный тысячелетиями путь, чтобы едва исчезнув в одном месте, тут же появиться в другом, и освещая все вокруг своими лучами, начать новую, уже неизвестно какую по счету страницу своей истории.

Но кот так и не появился. Ни в этот вечер, ни в следующий, ни через месяц. Интересно, куда он отправился, где он сейчас? Может, нашел себе, наконец, дом с любящими хозяевами, может перебрался в другой подъезд, в какой-нибудь дом, где потеплее, потише и нет таких неврастеников, как я. А может быть он отправился в свой персональный, по-настоящему светлый и гостеприимный кошачий рай с откормленными мышами, вареной колбасой, вискосом, китекетами и приветливыми кошечками с синими и розовыми бантиками. Я точно не знаю, что с ним случилось. Знаю наверняка только то, что мне его очень не хватает. За короткий период времени он стал мне настоящим другом. Борис безропотно выслушивал мои мысли, умел поддержать в трудную минуту, даже помогал в выборе правильного решения, что было не так просто.
Но он ушел. Ушел, так и оставив меня одного в плену разбитых надежд и пугающих снов.

конец